Глеб Павловский, глава Фонда эффективной политики:
Когда они (составители доклада "Демократия: развитие российской модели". - Ред.) пишут, что "демократизация... единственно возможный механизм регулирования отношений... между государством и обществом", ясно, что авторы не различают государство с одной из властей - исполнительной! Это совсем не "европейский", а аппаратно-элитный взгляд на будущее России, и он несовместим с государственной стратегией нового президента.
дальше

Эффективный карбюратор

В знойном июльском воздухе плавился асфальт. Воздух стал густым как пиво Балтика Портер и струился волнами между лавиной железа на МКАДе.

Изнемогающий от жары глава Фонда Эффективной Политики не совсем эффективно томился на обочине около так не вовремя сломавшего Мерседеса. Липкий пот лез в глаза, трусы опять залезли между жарких ягодиц и было вообще очень некомфортно.
Глеб Павловкий в десятый раз сунул ключ в замок стартера и секунд двадцать морщась слушал скрежетание 6 целиндров. В десятый раз он открыл инструкцию и тупо прочитал, что "коробка передач ... единственно возможный механизм регулирования отношений между двигателем и ходовой частью". Глеб вдумался в смысл и наморщил потную репу.
"Фигня какая! Козе ясно, что когда тупые немецкие авторы этой писульки пишут такое, то они не различают коробку передач с одной из её главных составляющих - трансмиссией! Да еще и грубо игнорируют её главную управляющую часть. Т.е. водителя. Меня!"

Глеб возмущенно вытер пот со лба и развил мысль.

"Это совсем не европейский, а узколобый аппаратно-элитный взгляд на будущее автомобилестроения, и он несовместим с государственной стратегией нового президента. Это всё гегельянство и кантианство. Парламентаризм какой-то, прости Господи. Главное в российском автомобиле - водитель! Как и в любой президентской республике. Всё остальное - довесок."

Здесь Глеб Павловский окончательно вскипел и в сердцах двинул кулаком по детищу германского автопрома. Что-то жалобно хрустнуло и какая-то блестящая кнопка упала вниз.

"Твою мать! Если, бля, щас же не заведешься, я те, сука, бензин перекрою! Будешь у мне за так ездить! И газ по 500$ за куб, как Миллер сказал!"

Мерседес немедленно завелся. "Так-то!" - довольно хрюкнул Павловский, - "Куда ты, сукa, денешься без нашей нефти и газа!"

Буратино.

Михаил Харитонов, обозреватель журнала "Русская жизнь":
Запад придумал хитрую штуку, а именно "свободу слова" и "права человека", каковые и навязал миру. Я не говорю, что эти вещи сами по себе плохи, — но одной из сторон их является возможность развращать незападные общества все той же роскошью и порнухой. Пролетарии всех стран начинают дружно дрочить на Вашингтон, штат Калифорния, — и через некоторое время сдаются ему с потрохами. Что произошло как у нас в стране, так и в мире в целом.
...

Изобретение, потрясшее русскую жизнь

Харитонов Михаил не спеша полз в поисках съестного вдоль большой железной стены, разделявшей Запад от Востока на первобытной планете Ялмез. За пазуху Михаила были заткнуты каменный топор фабрики Красный Скиф и десяток номеров Русской Жизни. Рядом, свесив набок длинный язык, полз верный пес Кираш. На левом его борту был выбрит серп и молот, правую сторону украшал лозунг "Дворянство - наш рулевой". Большая деревянная корона неприятно давила Михаилу на лоб и норовила съехать набок.
Время от времени в стене находились щели и Михаил бдительно осматривал их на предмет вражеских провокаций.
По другую сторону стены жило хитрое и очень коварное племя, возглавляемое главным врагом человечества Дапазом. Племя это славилось своей неуёмной и очень деструктивной изобретательностью. Так несколько лет назад западные подло изобрели и просунули в щель кроссовки Адидас, в результе чего восточные стали сбиваться на западный шаг и чуть не разучились ходить строем внутри своих клеток. Не менее пагубными были последствия подсунутых доверчивым восточным жевательной резинки Ригли Спеарминт и кофеварки Филипс Сенсео Нью Дженерейшен. Кофеварку восточные кулибины за неимением кофейных вкладышей немедленно переделали в портативный самогонный аппарат, чем нанесли огромный ущерб государственной монополии "Харитонов Алко".
Позади Михаила раздался шум. На всех двоих к нему поспешал дневальный. Едва добежав, он начал торопливо докладывать:
- Там это, эти чё-то новое изобрели. В ту большую щель просунули. Свобода слова и права человека называются. В глянцевой обёртке. На одной стороне чё-то типа Магна Карта было, а внутри девки голые и про политику. И еще анекдоты про Вас, про то как Вы в Куршавеле. Беда!

Михаил насупился, рука легла на топор.

- Отобрать всё немедленно и в топку!
- Так я попытался. А они мне - не дадим, это наши основные права человека, ты у нас свободу слова не отнимай! Мы тоже в Вашингтон хотим! Даёшь демократию, кричат. Эцелопов прогнали.
- В Вашингтон? - Михаил Харитонов побледнел, - Это который в Ди-Си Коламбия или в Калифорнии?
- Нее, кажись Калифорния было написано мелким шрифтом на конверте и смайлик такой вульгарный. Там еще кино было приложено - Бей Вотч, блондинка с арбузными грудями и всё такое.
- Твою мать! Звони тревогу, караул в ружьё, все клетки на замок, Рабыню Изауру отобрать, всем смотреть Лебединое Озеро! Отечество в опасности! Так, чё ща там наши пролетарии делають?
- Ну как чё, - дневальный глупо заулыбался, - это самое, рукоблудят на Вашингтон, там всякий, бля, с Калифорнией. Магной Картной подтёрлись, как водится, а голых девок на стенки развешали. Ну и пошло-поехало. А поскольку у них акромя цепей ничего не было, то они пошли потроха продавать, чтобы еще купить этой порнухи.

Михаил Харитонов со слезами на глазах сел на задницу.
- Эх, Курашавель ты мой, Куршавель... Прощай. Продали, сволочи. Родину продали. За буржуйские фантики!

Буратино.

Игорь Панарин, декан факультета международных отношений Дипломатической академии МИД:

Что нам делать? Я связываю большие надежды с приходом Дмитрия Медведева и с его политикой. Год назад он озвучил концепцию формирования рубля как новой резервной мировой валюты. К 2012 году мы должны выйти на новые рубежи. Мы должны войти в Европу, но не мальчиками для битья, а с мощными кулаками и большой духовной поддержкой. Последнее очень важно - ведь из новой европейской Конституции, несмотря на мнение папы римского, убрали понятие "христианство".
ссылка

На далеких рубежах

После долгих лет странствий в пустыне к 2012 году Игорь Панарин добрался таки из Академии Мида до новых рубежей. На самом новом из них стояла избушка на курьих ножках с надписью "Europe".
Игорь улыбнулся, оглянулся и, убедившись, что никто не смотрит, торопливо достал баллончик с краской и написал поверх кириллицей "ЕВРОПА".
Внутри избушки сидели бездушные европейцы, ели чипсы с пивом и тупо пялились в зомби-ящик на передачу "Германия выбирает суперзвезду". Дитер Болен говорил с экрана очередной широкозадой кандидатке: "Это что, песня? Такие звуки, красавица, я другим местом издаю!"
В дверь аккуратно, но настойчиво постучали. Жующий евопеец, не отрывая глаз от экрана, подошел к двери и спросил: "Кто?"
( читать )
Буратино.

Татьяна Толстая, писательница:
У нас другой язык. Не албанский. Мы тут живем проверенную тысячу лет, непроверенных - полторы. Мы тысячу лет как крещены. У нас величайшая литература. Мы не называем своих президентов Боб или Билл, как собак, а если мы говорим Вован или Димон, так это за глаза, а не во время инаугурации. Мы видим разницу.
грани
жж

Путешествие из Тулы в Вашингтон

По непроверенным данным спустя 500 лет после рождения и ужасной смерти Иуды Искариота появился на свет еще один бойкий народец. Каковому современники сразу поставили диагноз: "Это диагноз!"
Чем они питались и чем общались неизвестно, точнее не может быть точно подтверждено архивом ФСБ, сообщения первых агентов которого появились только спустя 500 лет. Зато потом всё было проверенно - жили, точно жили! Язык к общему счастью не албанский - поэтому и выжили. И все, как один, во кресте.
Спустя проверенную на вшивость тысячу лет поехала как-то раз Толстая Татьяна, писательница между прочем, а не то, что вы подумали и не за этим, в ихний Вашингтон с Голливудом всяким.
Идет она, значит, с самоваром под мышкой по буржуазной авеню. А вокруг гнильцой попахивает, разлагаются буржуи в кризисах всяческих. Глянь - облезлый пудель задрал ногу на припаркованный автомобиль.
"Тузик, Тузик! Или как там тебя, Шарик, Шарик!" - позвала сердобольная Татьяна. Пудель даже голову не повернул. Зато как из под земли рядом с писательницей вырос галантный мужчина с сединой на висках: "Чего изволите, мадам? Позвольте представиться, Тузик, бывший президент США!".
"Да...", - процедили Толстая, - "Разницу не вижу. Кобель такой-же! То ли дело у нас!". "А как у вас?"- не унимался Тузик. "Лучше чем у вас!!", - сказала как отрезала Татьяна, перекладывая самовар, - "Самовар бы лучше взял, помог, тоже мне, жентельмен! Да у нас! Да знаешь ли ты, Тузик, как оно у нас?! У нас имена, не то, что у вас - ни имен, одни кликухи поганые, как у собак. Ты, Тузик, только вслушайся - Дмитрий Анатольевич, Владимир Владимирович... Разве не сексуально?! Да эти слова на инаугурации сами как масло на языке плавятся! А потом..."
Здесь Толстая Татьяна сделала паузу и, закатив глаза, мечтательно улыбнулась: "А потом, Вован, ну или Димон, смотря по обстоятельствам и чисто за глаза. Мы разницу видим! Фишку сечь - это искусство. Ты понял, Тюзик?"
Тузик пожал плечами так, что сразу стало очевидно - нет, не понял. Татьяна стала суровой: "Ладно, чё с тобой говорить. Давай, иди, бывший президент, вон еще колесо есть неописанное!"

Буратино.

Буратино.

Галина Волчек, худрук театра "Современник":
А я согласна с Владимиром Владимировичем! Если такой вопрос (о том, почему плачет Чацкий. - Ред.) у него возник, то значит, что необходимость показывать Чацкого плачущим была плохо доказана... А Чацкого с Матросовым вполне можно сравнивать: такое сравнение правомерно, раз оно приходит в голову.
Дальше

На следующий день...

Ночью, после чаепития с НИМ, коллектив театра долго и озабоченно что-то сам себе доказывал, идя при этом от противоположного к обратному.
( И вот, на следующий день... )

Буратино.